Роланд Эммерих: «Не надо делать кино для всех!»

В фильме «2012» вы обратились к майянским легендам о конце света, но ведь в немецкой мифологии есть не менее интересные саги — миф о Рагнареке, к примеру. К ним не хочется обратиться?
Я всегда интересовался тем, что говориться о других культурах относительно конца света, это всегда удивительно. И вы знаете, что в разных мифах истории о конце света сводятся к тому, что бог посылает человечеству кару, а человечество в свою очередь ищет спасение на неком корабле. Мы не пытались изобрести в нашем сюжете что-то новое, такие мотивы есть у каждого народа и будут понятны зрителю в самых разных странах. В нашем случае с «2012» бог — это наука, а спаситель — мировые державы.

В «2012» много русских персонажей, зачем вам это понадобилось?
Потому что я люблю русских! (смеется) Это тоже одна из идей фильма. С первых минут картины появится русский персонаж, который один из немногих сможет заплатить миллиарды, чтобы спастись. Кто, как не русские, способны на это! Но в конце фильма вы увидите и другую сторону это персонажа, и будете поражены положительными изменениями. Есть еще и русский пилот… Вы все увидите.

Вы всегда утверждали, что делаете кино для массового зрителя. И делаете вполне успешно. Раскройте хотя бы один секрет?
Секрет один — не делайте кино для всех. Зритель все чувствует, и он должен понимать, что фильм сделан исключительно для него. Иногда я не могу спокойно спать, рассуждая над тем, что я должен, а что не должен делать в картине. Особенно когда работаешь над большим фильмом. Наверное, не надо думать над тем, насколько будет успешным твой фильм. Просто не надо забывать о главной идее, и тогда все получится.

За свою режиссерскую карьеру чем вы только не пугали своего зрителя. Сейчас — конец света. А что будет дальше?
Не поверите, но пугать буду Шекспиром. Я сейчас много работаю в Англии, чтобы узнать больше, общаюсь с актерами, историками. И такая работа волнует меня не меньше, потому что темы Шекспира волнуют всех ни одно столетие. И еще будет волновать. Сценарий пока находится в разработке, ведь это очень непросто сделать кино про Шекспира.

Фильмы-катастрофы — это еще и катастрофические затраты… «2012» оказался «дороже» «Послезавтра», значит ли это, что и зрителям понравится больше?
Я всегда горжусь своими фильмами еще и в том отношении, что умудряюсь делать их процентов на 20 «дешевле», с меньшими затратами, чем кто-то другой. Хотя в Америке, в Голливуде всегда есть на что потратить деньги, там всегда нужно больше. И я понимал, что в этот фильм придется вложить больше. «2012» по спецэффектам значительно мощнее «Послезавтра». Надеюсь, что он также понравится зрителям.

За время вашей карьеры технологии сделали большой скачок вперед. Нет ностальгии по прошлому?
Я всегда ностальгирую по старым работам и понимаю, что при том, что мы идем вперед, надо оглядываться назад. Когда я впервые начал работать с цифровой камерой я понимал, как же она мне помогает, как режиссеру. Я скучаю по времени, когда мы делали маленькие фильмы, не имея денег даже на них. Зато процесс съемок от этого был не менее интересными — все были заряжены настоящим энтузиазмом — от режиссера и сценариста до второстепенных актеров.

Вы работали со многими замечательными актерами, в том числе дали дорогу в большое кино Хиту Леджеру. Можете рассказать, каким он был?
Вы знаете, когда мы подбирали актеров для «Патриота» на роль одного из сыновей Мэла Гибсона, у меня был выбор между Леджером и одним очень известным актером, не буду называть его имени. Хит не был фаворитом, потому что его имя не было столь известно, но он держался с достоинством. Моя сестра, помогающая мне на кастинге актеров, сказала мне: «Если ты его не возьмешь на эту роль, я больше не буду с тобой разговаривать». Она оказалась права. Я ей благодарен, потому что Хит оказался особенным и впоследствии сыграл замечательные роли.