Бобер (The Beaver)

Чернее тучи Уолтер Блэк (Мел Гибсон): фабрика игрушек, которую он возглавляет, на грани банкротства, жена и сыновья отдалились, в голове гудит эпитет «лузер». Вскоре муж, отец и директор уже нацепляет на руку найденного на помойке плюшевого бобра и вешается на ближайшей штанге для ванной. Тяжести уолтеровского бытия та, правда, не выдержит — в отличие от бобра. Кукла тут же станет посредником в коммуникации своего владельца с окружающими — более того, у нее все, от отношений в семье до управления фабрикой, будет получаться лучше. Появление наручного бобра, конечно, разом оживляет сонный жанр мужской (мело)драмы среднего возраста. Вот бобер производит революцию на рынке игрушек, вот выступает на радио, вот рвется участвовать в реанимированной сексуальной жизни супругов Блэк. Абсурдизацией обыденных жизненных обстоятельств его функции не ограничиваются — режиссеру Фостер хватает смелости сокрушить своего героя посредством именно этой вроде бы спасительной находки. Гибсон же живописует героя, который в финале кажется травмированным еще болезненнее, чем в завязке. Творимый актером мощный симбиоз человека и бобра, правда, низводит до клише мир, его окружающий, несколько снижая драматизм падения. Особенно это заметно по сюжетной траектории переживающего совсем другой возрастной кризис старшего сына Уолтера. Заурядно сентиментальные сцены подросткового романа явно должны служить передышкой между все более безумными выходками героя Гибсона — и даже сняты словно на выдохе. Вот только рожденный ложью в отношениях с самим собой бобер не выдыхает — и из невинного грызуна вырастает в спиногрыза, ломающего хозяйский хребет.

Денис
TimeOut Москва
22 июля 2011