Буря (The Tempest)

В каком-то смысле Джули Тэймор даже повезло, что ее попытка поставить на Бродвее мюзикл по «Человеку-пауку» обернулась тотальной — и в деталях запечатленной массмедиа — катастрофой. Поднятый «Спайдерменом» шум заглушил провал еще одного ее проекта, не менее раздутого от авторских амбиций и абсурдных режиссерских решений, — многоголосой (до какофонии) и неуклюжей экранизации последней пьесы Шекспира. Тэймор не первый раз переносит на экран произведения эйвонского барда — но сколь вдохновенным был вышедший в 1999-м «Тит — повелитель Рима», столь же путаной и невыразительной оказалась «Буря». Многословие первоисточника вязнет в воронке глянцевых спецэффектов и секондхендовского ситца, которыми светится здесь каждый кадр. Но даже если найдутся зрители, которых по-детски удивят безумные визуальные решения Тэймор, велика вероятность, что и их взбесит авторское прочтение оригинального текста. Тэймор смещает фокус пьесы, меняя волшебнику Просперо пол (он таким образом становится здесь Просперой), — и вызывающая апокалипсис Хелен Миррен в этой роли действительно держит на себе весь фильм. Но и этот намечающийся феминистский эксперимент режиссер обрывает на полпути, заставляя свою звезду скатываться то во всемогущий рев, то в жалобные трели. А ведь меж тем «Буря» — одно из лучших шекспировских детищ, в чем-то даже идеальное прощание драматурга со своим ремеслом, практически упрашивающее своих интерпретаторов многозначительности ради свести к минимуму сверхъестественные элементы пьесы. Но по сравнению с тем, что получилось у Тэймор, даже самые избыточные шекспировские экранизации — вроде выведенной на космическую орбиту «Запретной планеты» — кажутся плодами завидной сдержанности. Тэймор перебирает во всем — от нарядов до кастинга: когда в кадр на кривых ножках вкатывается Рассел Брэнд, кажется, что он ошибся съемочной площадкой. В том, что касается его, а также жесточайше переигрывающего в роли Стефано Альфреда Молины и невнятного Джимона Хунсу в качестве Калибана, Тэймор предстает не руководителем, а костюмером, которому жизненно важно нарядить своих актеров во все цвета радуги. Утомительная, чрезмерная, беспокойная в первую очередь в плане эстетики «Буря» буквально умоляет о дисциплине и порядке.

Джошуа Роткопф, Time Out New York
TimeOut Москва
15 июля 2011