Холостые выстрелы (Mine vaganti)

Томмазо (Риккардо Скамарчио) возвращается из Рима в родной Лечче с намерением не только сообщить своей патриархальной семье о том, что факультет экономики давно брошен в пользу литинститута, но и признаться в нетрадиционной ориентации. Но стоит родственникам собраться на ужин, как с гей-исповедью начинающего писателя опережает его старший брат Антонио. Услышав о сексуальных предпочтениях первенца, отец семейства валится с инфарктом. Чтобы не свести папу в могилу, Томмазо приходится браться за семейный бизнес — макаронную фабрику — и притворяться нормальным мужиком.

Еще в юности осевший в Италии турок Ферзан Озпетек прославился, когда первый же его фильм «Турецкая баня» был отобран в каннский конкурс — не столько в силу выдающихся достоинств, сколько за счет удачного попадания в только народившуюся волну увлечения больших фестивалей ориенталистикой и мотивами глобализации (итальянские герои «Турецкой бани», оседая в Стамбуле, совершали путь, прямо противоположный пройденному режиссером). Как и почти все последующие фильмы Озпетека, которого теперь из главных кинофорумов привечает разве что Венеция, «Холостые выстрелы» — легкомысленная многофигурная композиция, каждый из участников которой так или иначе жаждет счастья в собственном его понимании — а обретает его исключительно на авторских условиях. В «Выстрелах» Озпетек наряду с привычной толерантностью (проблемы сексуальной идентификации мучают его героев уже второе десятилетие) учит своих персонажей прислушиваться к себе, а для убедительности ниспосылает им на головы не только множественные камин-ауты, но и такие трагикомические наказания, как визит четырех карикатурных столичных геев, суицид через переедание сладкого и обязательное рассечение застарелых фамильных ран. За кадром приторно заливается то банджо, то, прости господи, Baccara (сопровождающая, разумеется, купания заезжих педерастов), в кадре же простые итальянцы к собственному недоумению оборачиваются героями альмодоварообразного фарса. Озпетеку, впрочем, недостает ни цинизма, ни наглости раннего Альмодовара, похороны у него обязаны плавно перетечь в свадьбу, а каждый нервный срыв — оказаться предтечей сентиментального откровения. В общем, неудивительно, что пытающийся опубликовать свой первый роман Томмазо, чье литературное творчество, судя по всему, проповедует те же простые ценности, что дороги режиссеру, получает от издательства категоричный отказ.

Денис
TimeOut Москва
14 февраля 2011