Робин Гуд (Robin Hood)

Дембельнувшийся из рядов британской армии, обезглавленной гибелью короля Ричарда, вольный стрелок Робин Лонгстрайд (Рассел Кроу) прибывает, в чужой кольчуге и под чужим именем, в дыру под названием Ноттингем — нужно отдать один должок местному барину Уолтеру Локсли (Макс фон Сюдов).

После стольких невзгод он немного устал — но ужасы феодализма открывают у Робина второе дыхание. Ноттингемцы бедны и запуганы, как русские крестьяне в коллективизацию. Городок измучен продразверстками, в Шервудском лесу скрываются беспризорники в масках, явно понабежавшие сюда из «Повелителя мух», мужики ушли на фронт. Жизненные силы и юмор есть только у новенького пастора Тука — что неудивительно, учитывая количество потребляемой братом Туком медовухи. Чтобы надуть жестокое и несправедливое государство, Робин остается жить у Локсли и его невестки (Кейт Бланшетт) под видом сына и мужа (иначе поместье отберут). В это же самое время подлый изменник (Марк Стронг, без малейших признаков усталости снова отыгрывающий роль беспринципного эстета) впускает в страну французских рейдеров. Робин берет специальный молоток и скачет отбивать высадку союзников из Нормандии. Надо спешить — до конца фильма осталось всего 20 минут, а нужно еще успеть переехать в лес.

Чем же заняты Ридли и Робин остальные два с половиной часа? Да уж не браконьерством и не экспроприациями. Вместо фильма о лесных разбойниках мы имеем натуральную балладу о солдате (хотя честнее будет назвать эту мелодию колыбельной). Дома дела у Робина те же, что и у любого служивого, вернувшегося из похода. Помыться, поглядеть на бабу, спеть народную песню, а с утра — победить похмелье. Не забыта и внутренняя жизнь: Робин борется c последствием перенесенных черепно-мозговых травм — чувством вины за проведенные в Святой Земле зачистки. Он с усилием вспоминает отца (в этот момент неумолкающие духовые выдают особенно проникновенный стон), думает о людях, произносит речь…

Полфильма величайший актер своего поколения (если верить Скотту) сидит за столом в позе Ильича, излагая шершавым языком плаката всякую белиберду о свободе, равенстве и справедливости для всех. В этом есть даже какое-то христианское смирение: месяцами худеть, тренироваться, качать грудак — и все ради того, чтобы потом, скрипя кожаным капюшоном, как комиссар — бушлатом, пародировать спикера российской Госдумы Грызлова. Вообще русские струны — народность, алкоголизм, пчеловодство и сожжение крестьян в амбарах — тренькают в фильме довольно звонко. Похоже, на съемках Ридли пересматривал не только «Спасти рядового Райана», так необходимое любому, кто хочет грамотно поставить битву на пляже, но и «Андрея Рублева». Увы, сцены на Ивана Купалу в пересказ не вошли.

Василий
TimeOut Москва
5 мая 2010