Исчезнувшая империя

В Москве 1973 года, снятой в тех редких уголках дорогой столицы, где еще царят запустение, ржавчина и тотальная негодность, вступают в пору юности три товарища. Сергей, Степан и Костя — дети достойных родителей, студенты престижных, но неназываемых вузов.

Студенческий быт состоит из хрестоматийного пьянства (эпизод в освободившейся на вечер квартире, эпизод у пивного ларька, в ресторане и на сельской дискотеке), рокендролла (фарцовщики-филофонисты, школьная дискотека под кавера на «Шокинг Блю»), а также из джинсов, невыносимых лекций по истории партии и билетов на «Гамлета» с Высоцким. Ну и любовь, конечно: весь фильм студент Сергей Норбеков ухаживает за студенткой Людмилой Белецкой, и ухаживает безнадежно. А исчезнувшая империя, кстати, — это вовсе не СССР, а Хорезм, раскопками которого занимались когда-то Серегины родители.

Сорванные лекции по древнерусской литературе, вечная «шизгара» по любому поводу, летнее утро в Гаграх, каникулы без денег, юность без будущего — «Исчезнувшая империя» ощутимо напоминает фильм «Курьер», но уже без того молодецкого запала и перестроечного нигилизма. Ностальгия поколения заставших «то время» по лучшим годам жизни и латентное неприятие болотного брежневского уюта пожирают друг друга — в итоге от драмы остаются одни костюмы и пыльный душевный реквизит: рубашки-батнички, академические дачи, самоварные физиономии институтских чаровниц и гипсовые лики вождей на каждом углу. Смысл этого плавания по ненадежным волнам памяти трудноуловим, а легкая грусть по стране «Советский Союз», которую можно было запросто пересечь на одну стипендию (а потом вылететь из института по звонку из милиции), кажется совсем не обоснованной.

В эпилоге располневший и неузнаваемый Степан 30 лет спустя твердит Сергею о том, что жить тут невозможно, их страна давно умерла. Да ладно, дядя Степа, — она просто затаилась на время!

Василий
TimeOut Москва
7 февраля 2008